Что такое проклятие иуды

Я очень люблю службы Страстной седмицы, но мое благоговейное настроение всегда омрачается одним фактом: вместо того, чтобы сосредоточиться на страстях Христовых, мы почему-то постоянно отвлекаемся на воспоминания об Иуде, причем называем его самыми недобрыми словами: «раб и льстец, друг и диавол». Мне странно слышать, как Церковь из года в год проклинает человека, соблазнившегося на предательство. Ведь Иуда — это душа живая, такая же, как любой другой человек. Кто из нас застрахован от малодушия? За падшую душу молиться надо, а не пенять ей на ее падение. Я понимаю, что трудно, почти невозможно простому, не святому человеку молиться, например, за Гитлера или Сталина. Но на их совести страшные злодеяния. А Иуда виноват лишь в одном — через него свершился Божий замысел. Ведь избежать крестных мук Христос все равно не смог бы. Так надо ли проклинать человека, который и сам так тяжело переживал свое предательство, что даже впал в отчаяние и покончил с собой? Мария.

Отвечает архимандрит Ианнуарий Ивлиев, кандидат богословия, профессор Санкт-Петербургской духовной академии, преподаватель Санкт-Петербургского университета:

— Уважаемая Мария. В вашем письме высказано весьма ценное наблюдение: «Я очень люблю службы Страстной седмицы, но мое благоговейное настроение всегда омрачается одним фактом: вместо того, чтобы сосредоточиться на страстях Христовых, мы почему-то постоянно отвлекаемся на воспоминания об Иуде».

И в самом деле: когда мы читаем краткие евангельские повествования обо всем, что связано с искупительной смертью Спасителя, мы можем почувствовать, что первых христиан, из среды которых и происходят наши канонические Евангелия, занимали несколько иные проблемы, нежели нас сегодня, когда мы размышляем о крестной смерти Иисуса Христа. Например, нас интересуют все юридические обстоятельства, которые привели к смертному приговору. Этому вопросу посвящены бесчисленные исследования, размышления, научные и ненаучные дискуссии, многочисленные романы, а также художественные и документальные фильмы. Мы всенепременно хотим знать: кто же, в конце концов, виновен в смерти нашего Спасителя? На кого нам следует направить наш гнев? Но первые христиане интересовались другим вопросом. Они спрашивали себя: как объяснить людям, что именно Тот, Кто испытал позорную крестную смерть, является Сыном Божиим и Спасителем мира? Вопросы исторического, психологического и юридического характера их не очень-то занимали.

Вспомним хотя бы весь ряд великих посланий апостола Павла. Есть в них хотя бы одно слово об Иуде или о юридических процедурах суда над Иисусом и Его осуждения? Ни единого слова! Но что в них есть, так это мучительные и плодотворные размышления над смыслом Креста, над этим Божественным парадоксальным чудом спасения через крестную смерть, чудом, которое «для иудеев соблазн, а для эллинов безумие»! Ничего не поделаешь. Сегодня измельчавшая мысль отцеживает комаров исторических подробностей, редко обращая внимание на целые скалы и утесы смысла нашего оправдания во Христе.

Однако основной вопрос, поднятый в вашем письме, свидетельствует о том же странном сдвиге в сознании современного христианина: скорбя о том, что вам мешают «сосредоточиться на страстях Христовых», вы тратите драгоценное время на то, чтобы озаботиться якобы несправедливостью в отношении предателя Иуды, и размышляете о судьбе последнего. И это тоже удивительно. Впрочем, не вы первая поднимаете этот вопрос. Если наши Евангелия о мотивах поступка Иуды Искариота сообщают чрезвычайно кратко, то позже, особенно в последние столетия, вокруг этой фигуры нагромоздились целые монбланы всевозможных гипотез. Если, например, Евангелие от Марка о причинах поступка Иуды скромно умалчивает, просто констатируя желание Иуды выдать Иисуса первосвященникам; если Евангелисты Матфей и Иоанн намекают на то, что к предательству Иуду толкнули алчность, жадность и сребролюбие, — то позже были «домыслены» и другие причины: зависть, ревность, честолюбие, фанатический национализм. Фантазии истолкователей поведения Иуды цвели разными красками. Некоторые доходили до того, что представляли Иуду чуть ли не героем. Но, конечно, все это размышления суетные и никчемные.

Однако не менее суетно взвешивать на наших человеческих весах вину Иуды, сравнивая ее с виной всяких злодеев, которым не было числа в долгой истории человечества. Проклятия в адрес Иуды вполне объяснимы с психологической точки зрения. Эти проклятия — отражение первого нравственного импульса человека, слышащего о коварном предательстве близкого ученика и друга. И если осуждения «Иуды злочестивого» звучат в церковных песнопениях, то разве трудно понять, что они берут начало в том же естественном нравственном отвращении? И разве литургические тексты не ставят перед собою задачу педагогического, дидактического свойства осуждения всякого злодеяния? Но более трезвое и более внимательное прочтение Первоисточника, то есть Евангельского текста, дает нам и другой урок. Мы видим, что Сам Иисус Христос не проклинает и не осуждает предателя Иуду на вечную погибель! Внимательно вчитаемся в слова Господа, сказанные Им на Тайной Вечери: «. Сын Человеческий идет, как писано о Нем; но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы тому человеку не родиться» (Мк. 14:21). Это нам напоминает другое слово Иисуса Христа: «. горе тому человеку, через которого соблазн приходит» (Мф. 18:7). Те, кто тщательно изучают Священное Писание, знают о существенной разнице между проклятием и провозглашением «горя». Здесь не место давать уроки по библеистике. Но достаточно отметить, что через проклятие на виновного призываются гибельные последствия его вины. Длинный ряд проклятий читаем, например, в книге Второзакония: «Проклят, кто сделает изваянный или литый кумир, мерзость пред Господом. Проклят злословящий отца своего или матерь свою! . Проклят, кто слепого сбивает с пути!» (Втор. 27:15-26). И так далее. Что же касается провозглашений «горя» (в оригинале — «увы»), то таковые не призывают на виновного погибели, не проклинают его, но с прискорбием и сокрушением утверждают, сколь опасные последствия грозят человеку в результате его деяний или поведения. Так и в высказывании Иисуса Христа «но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается» речь идет не о проклятии, не об осуждении на вечную погибель. Этот возглас – «горе! увы!» — утверждает, что предательство Сына Человеческого имеет для Иуды роковые последствия. Какие? Это – дело праведного Суда Божия. И мы должны помнить, что «горе тому» — абсолютно серьезное предупреждение каждому из нас!Наши поступки составляют всю нашу личную историю. В ней они были и остаются, даже если они нам будут прощены по милости Божией.

Страстная седмица:

  • Иконография Страстной Седмицы — Православие.Ru
  • Общая композиция служб Страстной седмицы — иерей Михаил Желтов
  • Как устроена Страстная седмица? — Илья Красовицкий
  • О Страстной седмице — игумен Силуан Туманов
  • Страстная седмица: как совместить работу, службы и подготовку к Пасхе. — протоиерей Александр Ильяшенко
  • Как провести Страстную седмицу — протоиерей Игорь Пчелинцев
  • Страстная среда: Между Богом и нами могут стоять только две преграды — митрополит Антоний Сурожский
  • Страстная седмица: Христос и я — Ольга Богданова
  • Страстной Четверг: Не будем надеяться на свои подвиги — митрополит Антоний Сурожский
  • Великий Четверг: Тайная Вечеря и Гефсиманский сад — Татьяна Сопова
  • Состав службы 12 Евангелий (утрени Великой пятницы) — иерей Михаил Желтов
  • Зачем Церковь проклинает Иуду? — архимандрит Ианнуарий Ивлиев
  • Пасхальное бдение. Содержание чинов вечерни и литургии Великой субботы и Светлой заутрени — иерей Михаил Желтов
  • «Слово в Великую Субботу» — патриарх Фотий Константинопольский
  • Каноны Великой субботы — иерей Михаил Желтов
  • Пятнадцать ступеней к Пасхе (о смысле пятнадцати предпасхальных паримий) — Андрей Десницкий

Пожалуй, стоит заметить еще следующее: крестный путь Иисуса Христа был предопределен волей Его Отца («Сын Человеческий идет, как писано о Нем»). Однако для самого Иуды Искариота эта определенная Писанием неизбежность не могла быть и никогда не будет извинением. Его предательство останется его поступком, фактом его биографии и его истории, даже если сам он будет прощен по милости Божией. Но об этом мы судить не имеем права.

Вместо того чтобы увлеченно размышлять о судьбе Иуды, нам следовало бы задуматься о другом — о нас самих, о том, принимаем ли мы слова и поведение Иисуса Христа как высокий образец христианской веры и нравственности? Сказанные Спасителем слова об Иуде не содержали в себе ни проклятия, ни вечного осуждения. Это были слова, исполненные великой печали, слова сокрушения и грозного предостережения. Нам не дано предвосхищать решения Суда Божия. Поэтому, когда, например, мы читаем в великой поэме Данте об Иуде, погруженном в глубины ада, мы должны воспринимать это как поэтическую вольность, отражающую наше понятное нравственное чувство отвращения к греху предательства. Но не забудем при этом и того, о чем мы уже сказали: стремления Евангелия предостеречь, что в той или иной мере предателем Христа может стать каждый из тех, кто именует себя Его учеником и последователем! Да не случится такового!

Ианнуарий Ивлиев, архимандрит
Нескучный сад — 02.04.2010.

Зачем Церковь проклинает Иуду?

Я очень люблю службы Страстной седмицы, но мое благоговейное настроение всегда омрачается одним фактом: вместо того, чтобы сосредоточиться на страстях Христовых, мы почему-то постоянно отвлекаемся на воспоминания об Иуде, причем называем его самыми недобрыми словами: «раб и льстец, друг и диавол». Мне странно слышать, как Церковь из года в год проклинает человека, соблазнившегося на предательство. Ведь Иуда — это душа живая, такая же, как любой другой человек. Кто из нас застрахован от малодушия? За падшую душу молиться надо, а не пенять ей на ее падение. Я понимаю, что трудно, почти невозможно простому, не святому человеку молиться, например, за Гитлера или Сталина. Но на их совести страшные злодеяния. А Иуда виноват лишь в одном — через него свершился Божий замысел. Ведь избежать крестных мук Христос все равно не смог бы. Так надо ли проклинать человека, который и сам так тяжело переживал свое предательство, что даже впал в отчаяние и покончил с собой? Мария.

Отвечает архимандрит Ианнуарий Ивлиев, кандидат богословия, профессор Санкт-Петербургской духовной академии, преподаватель Санкт-Петербургского университета:

— Уважаемая Мария. В вашем письме высказано весьма ценное наблюдение: «Я очень люблю службы Страстной седмицы, но мое благоговейное настроение всегда омрачается одним фактом: вместо того, чтобы сосредоточиться на страстях Христовых, мы почему-то постоянно отвлекаемся на воспоминания об Иуде».

Поцелуй Иуды. Византийская книжная миниатюра

И в самом деле: когда мы читаем краткие евангельские повествования обо всем, что связано с искупительной смертью Спасителя, мы можем почувствовать, что первых христиан, из среды которых и происходят наши канонические Евангелия, занимали несколько иные проблемы, нежели нас сегодня, когда мы размышляем о крестной смерти Иисуса Христа. Например, нас интересуют все юридические обстоятельства, которые привели к смертному приговору. Этому вопросу посвящены бесчисленные исследования, размышления, научные и ненаучные дискуссии, многочисленные романы, а также художественные и документальные фильмы. Мы всенепременно хотим знать: кто же, в конце концов, виновен в смерти нашего Спасителя? На кого нам следует направить наш гнев? Но первые христиане интересовались другим вопросом. Они спрашивали себя: как объяснить людям, что именно Тот, Кто испытал позорную крестную смерть, является Сыном Божиим и Спасителем мира? Вопросы исторического, психологического и юридического характера их не очень-то занимали.

Вспомним хотя бы весь ряд великих посланий апостола Павла. Есть в них хотя бы одно слово об Иуде или о юридических процедурах суда над Иисусом и Его осуждения? Ни единого слова! Но что в них есть, так это мучительные и плодотворные размышления над смыслом Креста, над этим Божественным парадоксальным чудом спасения через крестную смерть, чудом, которое «для иудеев соблазн, а для эллинов безумие»! Ничего не поделаешь. Сегодня измельчавшая мысль отцеживает комаров исторических подробностей, редко обращая внимание на целые скалы и утесы смысла нашего оправдания во Христе.

Однако основной вопрос, поднятый в вашем письме, свидетельствует о том же странном сдвиге в сознании современного христианина: скорбя о том, что вам мешают «сосредоточиться на страстях Христовых», вы тратите драгоценное время на то, чтобы озаботиться якобы несправедливостью в отношении предателя Иуды, и размышляете о судьбе последнего. И это тоже удивительно. Впрочем, не вы первая поднимаете этот вопрос. Если наши Евангелия о мотивах поступка Иуды Искариота сообщают чрезвычайно кратко, то позже, особенно в последние столетия, вокруг этой фигуры нагромоздились целые монбланы всевозможных гипотез. Если, например, Евангелие от Марка о причинах поступка Иуды скромно умалчивает, просто констатируя желание Иуды выдать Иисуса первосвященникам; если Евангелисты Матфей и Иоанн намекают на то, что к предательству Иуду толкнули алчность, жадность и сребролюбие, — то позже были «домыслены» и другие причины: зависть, ревность, честолюбие, фанатический национализм. Фантазии истолкователей поведения Иуды цвели разными красками. Некоторые доходили до того, что представляли Иуду чуть ли не героем. Но, конечно, все это размышления суетные и никчемные.

Однако не менее суетно взвешивать на наших человеческих весах вину Иуды, сравнивая ее с виной всяких злодеев, которым не было числа в долгой истории человечества. Проклятия в адрес Иуды вполне объяснимы с психологической точки зрения. Эти проклятия — отражение первого нравственного импульса человека, слышащего о коварном предательстве близкого ученика и друга. И если осуждения «Иуды злочестивого» звучат в церковных песнопениях, то разве трудно понять, что они берут начало в том же естественном нравственном отвращении? И разве литургические тексты не ставят перед собою задачу педагогического, дидактического свойства осуждения всякого злодеяния? Но более трезвое и более внимательное прочтение Первоисточника, то есть Евангельского текста, дает нам и другой урок. Мы видим, что Сам Иисус Христос не проклинает и не осуждает предателя Иуду на вечную погибель! Внимательно вчитаемся в слова Господа, сказанные Им на Тайной Вечери: «. Сын Человеческий идет, как писано о Нем; но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы тому человеку не родиться» (Мк. 14:21). Это нам напоминает другое слово Иисуса Христа: «. горе тому человеку, через которого соблазн приходит» (Мф. 18:7). Те, кто тщательно изучают Священное Писание, знают о существенной разнице между проклятием и провозглашением «горя». Здесь не место давать уроки по библеистике. Но достаточно отметить, что через проклятие на виновного призываются гибельные последствия его вины. Длинный ряд проклятий читаем, например, в книге Второзакония: «Проклят, кто сделает изваянный или литый кумир, мерзость пред Господом. Проклят злословящий отца своего или матерь свою! . Проклят, кто слепого сбивает с пути!» (Втор. 27:15-26). И так далее. Что же касается провозглашений «горя» (в оригинале — «увы»), то таковые не призывают на виновного погибели, не проклинают его, но с прискорбием и сокрушением утверждают, сколь опасные последствия грозят человеку в результате его деяний или поведения. Так и в высказывании Иисуса Христа «но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается» речь идет не о проклятии, не об осуждении на вечную погибель. Этот возглас – «горе! увы!» — утверждает, что предательство Сына Человеческого имеет для Иуды роковые последствия. Какие? Это – дело праведного Суда Божия. И мы должны помнить, что «горе тому» — абсолютно серьезное предупреждение каждому из нас!Наши поступки составляют всю нашу личную историю. В ней они были и остаются, даже если они нам будут прощены по милости Божией.

Пожалуй, стоит заметить еще следующее: крестный путь Иисуса Христа был предопределен волей Его Отца («Сын Человеческий идет, как писано о Нем»). Однако для самого Иуды Искариота эта определенная Писанием неизбежность не могла быть и никогда не будет извинением. Его предательство останется его поступком, фактом его биографии и его истории, даже если сам он будет прощен по милости Божией. Но об этом мы судить не имеем права.

Вместо того чтобы увлеченно размышлять о судьбе Иуды, нам следовало бы задуматься о другом — о нас самих, о том, принимаем ли мы слова и поведение Иисуса Христа как высокий образец христианской веры и нравственности? Сказанные Спасителем слова об Иуде не содержали в себе ни проклятия, ни вечного осуждения. Это были слова, исполненные великой печали, слова сокрушения и грозного предостережения. Нам не дано предвосхищать решения Суда Божия. Поэтому, когда, например, мы читаем в великой поэме Данте об Иуде, погруженном в глубины ада, мы должны воспринимать это как поэтическую вольность, отражающую наше понятное нравственное чувство отвращения к греху предательства. Но не забудем при этом и того, о чем мы уже сказали: стремления Евангелия предостеречь, что в той или иной мере предателем Христа может стать каждый из тех, кто именует себя Его учеником и последователем! Да не случится такового!

Тонкие нервные пальцы,
Голос скрипки — магия грез,
Он пришел в этот мир незрячим,
И ни разу не видел звезд,
И желания нет сильней,
Он просил о нем даже Смерть,
Увидеть реальность в цвете,
Хоть на мгновенье прозреть.

…желание исполнилось,
И в предрассветный час,
Его звезда зажглась!
Сорвался мрак,
Испуганною птицей,
И Ангел Смерти
Сделал скрипача убийцей!

Словно кто-то повязку срывал
И он прозревал,
Цель опознана, — голос шептал,
Предсмертный жертвы стон,
Исполненный отчаянья и страха,
Последний взгляд
И снова омут мрака…

Пятилось время как зверь,
Обнажая скрытые двери,
Антихристы и святые,
Под прицелом твоим смирели,
Музыка вдруг умерла,
Превратилась в кривые маски,
Мир плыл багровой рекой
И в нем не было больше сказки.

…раскаянья опасны!
Но кто сказал,
Что смерть не благодать?!
Дрожащая осина
Горит огнем опять,
Последней цели взгляд,
В осколках разлетевшегося чуда,
Сбылось твое проклятие, Иуда!

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...
Adblock
detector