Как проклясть мачеху

ДЕТЯМ МОИМ — В ПОДАРОК

Милые, дорогие дети мои! Вам посвящаю я творение моих творений, книгу книг, песнь песней души моей. Я, конечно, понимаю, что книга моя, как всякое творение рук человеческих, не лишена недостатков. Но кто же лучше вас знает, чего она мне стоила! Я вложил в нее самое ценное, что у меня есть, — сердце свое. Читайте время от времени эту книгу. Быть может, она вас или детей ваших чему-нибудь научит — научит, как любить наш народ и ценить сокровища его духа, которые рассеяны по всем глухим закоулкам необъятного мира. Это будет лучшей наградой за мои тридцать с лишним лет преданной работы на ниве нашего родного языка и литературы.

Ваш отец-автор Шолом-Алейхем

Февраль 1916 г. Нью-Йорк.

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ КНИГИ «С ЯРМАРКИ»

Судьба книги подобна судьбе человека. Пока она увидит свет, ей приходится принять на себя немало мук, пройти все семь кругов ада.

Книге «С ярмарки» не исполнилось еще и дня. Она только сегодня вышла из печати, но уже имеет за собой целую историю. Разрешите мне ее вкратце рассказать.

Первый, кто подал мне мысль широко и всесторонне описать прошедшее пятидесятилетие еврейской жизни, был самый обыкновенный человек, которого покойный поэт И. Л. Гордон увенчал званием «Уважаемый читатель». Его знает весь мир. Это наш одесский поборник просвещения, любитель еврейской литературы. Теперь он в Америке. Его настоящее имя Авром-Элиогу Любарский. Несколько лет тому назад он специально приехал ко мне в Швейцарию, как настоящий друг и почитатель, и сделал такое предложение: так как я прожил большую жизнь и вырос, можно сказать, вместе с еврейской народной литературой, мне следовало бы взять на себя труд изобразить эту жизнь в большом романе.

Идея эта крепко засела у меня в голове, и я взялся за дело, решив осуществить свой замысел в форме автобиографии или романа-биографии.

Я проработал несколько лет. Книга росла глава за главой. Но что из того? Книга не любит лежать. Книга любит, чтобы ее печатали и читали. А печатать было негде. Издать книгу на собственные средства еврейский писатель не в состоянии. Печатать в журнале? Еврейская литература еще не настолько богата, чтобы иметь ежемесячник как у людей. Несколько раз мне приходилось с горечью в душе откладывать работу. Так это тянулось до тех пор, пока меня не забросило вторично в Америку. Всего лишь год прошел, а я уже успел перебраться с моей «Ярмаркой» на другую квартиру. И только теперь «Варгайт» нашла целесообразным выпустить «С ярмарки» отдельным изданием в двух томах.

Когда автор видит свои мысли запечатленными в книге — это придает ему силы и бодрости, чтобы идти дальше по избранному пути. А путь долог. Еще только начинают разворачиваться картины эпохи, еще только начинают нарастать события, и образы людей, давно исчезнувших, а также людей ныне здравствующих и весьма почтенных, просятся на бумагу.

Будем надеяться, что мы доведем нашу работу до возможного конца.

К чему романы, если сама жизнь — роман?

ПОЧЕМУ ИМЕННО «С ЯРМАРКИ»

Нечто вроде предисловия. — Почему автор взялся писать свою биографию. — Шолом-Алейхем-писатель рассказывает историю Шолом-Алейхема-человека

«С ярмарки» — так может называться повесть о жизни, которая подобна ярмарке. Каждый склонен по-своему с чем-либо сравнивать человеческую жизнь. Один столяр, например, как-то сказал: «Человек что столяр: столяр живет, живет и умирает, так же и человек». От сапожника я как-то слышал, что жизнь человеческая подобна паре сапог: пока подошвы целы, сапоги остаются сапогами, но лишь только подошвы износились, тут и сапогам конец. Извозчик, естественно, может сравнить человека, не в обиду будь сказано, с лошадью. Поэтому не было бы ничего удивительного, если бы такому человеку, как я, который провел полсотни лет в сутолоке жизни и решил о ней рассказать, пришло в голову сравнить свое прошлое с ярмаркой.

Но я имел в виду другое. Когда говорят «с ярмарки», подразумевают возвращение или итог большой ярмарки. Человек, направляясь на ярмарку, полон надежд, он еще не знает, какие его ждут удачи, чего он добьется, Поэтому он летит стрелой сломя голову — не задерживайте его, ему некогда! Когда же он возвращается с ярмарки, он уже знает, что приобрел, чего добился, и уже не мчится во весь дух — торопиться некуда. Он может отдать себе отчет во всем, ему точно известно, что дала ему ярмарка, и у него есть возможность ознакомить мир с ее результатами, рассказать спокойно, не спеша, с кем он встретился там, что видел и что слышал.

Друзья мои не раз спрашивали меня, почему я не беру на себя труд ознакомить публику с историей своей жизни? Это было бы весьма интересно и своевременно, говорили они. Я слушался добрых друзей и неоднократно принимался за работу, но всякий раз откладывал перо, пока. Пока не настало время. Мне не исполнилось еще и пятидесяти лет, когда я удостоился встретиться лицом к лицу с его величеством ангелом смерти, и совсем не на шутку; я чуть-чуть не перебрался туда, откуда письмеца не напишешь, ничего не перешлешь и даже привета не передашь. Короче говоря, мне предстояло рассчитаться с этим миром, и тогда я сказал себе: «Вот теперь пришло время! Принимайся за дело и пиши, ибо никто не знает, что готовит тебе завтрашний день. Ты помрешь, а там придут люди, которые думают, что знают тебя насквозь, и начнут сочинять о тебе всякие небылицы. Зачем это тебе нужно? Возьмись за дело сам, — ведь ты знаешь себя лучше кого бы то ни было, — и расскажи, кто ты таков, напиши автобиографию. «

Но легко сказать «напиши автобиографию», не вымышленную, правдивую историю собственной жизни! Ведь это значит — дать читателю отчет о всей своей жизни, держать ответ перед всем миром. Видите ли, написать автобиографию и составить завещание — почти одно и то же. Это раз. И потом: человеку, когда он рассказывает о себе самом, трудно остаться на высоте и устоять против искушения порисоваться перед публикой, показать себя славным малым, которого так и хочется по щечке потрепать. Поэтому я избрал особую форму жизнеописания, форму романа, биографического романа. Я буду рассказывать о себе, как о постороннем человеке. Это значит: я, Шолом-Алейхем-писатель, расскажу правдивую биографию Шолом-Алейхема-человека, без церемоний, без прикрас, без рисовки, как рассказал бы ее некто другой, который всюду меня сопровождал, прошел со мной все семь кругов ада. И рассказывать я вам буду постепенно, по частям, отдельными историями или эпизодами, один за другим. И тот, кто дает человеку способность помнить все, что с ним происходило в жизни, да поможет мне не пропустить ничего из пережитого, что может представлять какой-либо интерес, а также ни одного из людей, встреченных мною когда-либо на огромной ярмарке, где прошли пятьдесят лет моей жизни.

Это очень тяжело — расти без любви, и это нелегкое испытание. Но ещё хуже расти под холодным критичным взглядом, когда девочка не знает, какой мама станет в следующий момент — хорошей или плохой, ласково улыбнётся или причинит невероятную боль. Именно таким является растение мать-и-мачеха, листья которого тёплые и нежные с одной стороны, а с другой — скользкие и холодные. Ребёнок ищет любви мамы, но не знает, как ее заслужить, и в итоге начинает свою мать бояться. А ведь именно в детстве девочка впервые узнает, кто она — как в зеркале, каковым является лицо её матери. Когда девочка чувствует, что ее любят и уделяют ей внимание, слышат и понимают, это придаёт ей сил расти, развиваться и стать самостоятельной личностью. Если же мать эмоционально далека, или непостоянна в своих реакциях, или жестока и критична, дочь оказывается в очень сложной ситуации — привязанность к такой матери порождает в детской душе ужасный конфликт между потребностью ребёнка в любви и защите, и тем отравляющим психологическим воздействием, которое она получает в ответ.

Почему мама так поступает

Механизм отравы

Последствия для творческой жизни дочери и ее отношений с мужчинами

Словарь токсичной матери

За словами токсичной матери практически всегда скрывалась угроза, которую девочка (да и уже взрослая дочь) не могла не чувствовать, и которые подсознательно вызывали у неё страх. Попробуем расшифровать эти фразы, чтобы, пожалуй, в первый раз за долгое время взглянуть на них без иллюзий. Итак:

Ты же моя дочь — Я родила тебя и ты моя собственность, ты мне обязана до конца жизни и должна прощать мне все и всегда, что бы я ни сделала.

Я же люблю тебя — Моя любовь должна быть единственной ценностью в твоей жизни/ Сейчас же скажи, что тоже меня любишь, иначе я сама перестану верить в свою ложь, мне так страшно — сейчас же перестань говорить правду.

Ты не любишь/ ненавидишь меня — Ты только что раскусила меня, сказав о своих чувствах, мерзкая гадина — меня это пугает, а потому я обвиню тебя.

Нет, я не обижаюсь, нельзя обижаться на детей — Я в бешенстве от твоих слов, но не покажу этого, и у тебя не будет формального повода на меня разозлиться/ Я хорошая мать, а ты плохая дочь, раз расстроила маму, и я буду мучать тебя своим игнором, пока ты не почувствуешь себя виноватой и не извинишься.

Мы так хорошо общались, когда ты была маленькой — ты была такой послушной и хорошенькой — Ты была глупой и беззащитной, а потому мне было так удобно манипулировать тобой/ Мне трудно справиться с тобой сейчас, потому что ты многое понимаешь и чувствуешь, а потому я попробую погрузить тебя в твои детские переживания страха и дезориентации, сделаю тебя маленькой, чтобы мне было легче вызвать в тебе страх и чувство вины, подавить твою волю и манипулировать тобой.

Ты всегда будешь моим ребёнком — Мне необходимо, чтобы ты была беззащитной и нуждалась во мне/ Не смей взрослеть, иначе я пойму, что теряю над тобой контроль и начну ощущать свою ненужность и никчемность/ Я ни за что не признаю твою независимость, и что с твоими чувствами и потребностями надо считаться/ Ты выросла, стерва, и, несмотря ни на что, добилась чего-то большего, чем я — не могу допустить, чтобы ты была счастливее меня, ведь это означает, что я провалилась как личность и женщина, и мне придётся признать, что на самом деле я ничтожество, а я не могу вынести этой правды.

Освобождение от токсичной матери

Принятие того факта, что человек, который был для вас всем миром, и в котором вы нуждались, вас предал, приводит к освобождению огромного заряда гнева, боли, ненависти и страха. Нужно обладать большой силой духа, чтобы позволить себе пережить эти глубоко подавленные чувства и выстоять. На этом этапе женщина буквально живет в боли и ярости, и все, что она может делать — это пытаться дышать в этих тяжелых энергиях и позволять им быть. Как говорится, двигаться через тьму к свету. Тут могут помочь любые техники работы с телом — от ребрефинга до танцевально-двигательной терапии. Также это время больших слез. Прошлое нужно оплакать и отпустить. Это время необходимо для того, чтобы принять и интегрировать в себя реальность ваших потерь. Вам будет нужно время для того, чтобы перенести энергию болезненных переживаний прошлого в усилия по возрождению в настоящем. Боль от ножевых ранений постепенно превратится в лёгкое покалывание, и вы почувствуете себя лучше. И сильнее.

Свобода быть собой

Принятие реальной матери помогает увидеть не только ее недостатки, но и то хорошее, что она вам дала. Ведь, если мать вызывает у вас неприятие, у вас возникает желание делать все наоборот, и связь с матерью продолжает существовать. Стать независимой от матери может лишь дочь, которая сможет искать и добиться того, что принесёт удовлетворение лично ей на основе того, чего желает ее глубинная натура. Освободиться от своей матери — означает суметь построить жизнь в соответствии с собственными критериями, которые не зависят от материнского одобрения или неодобрения, а также освободиться от памяти тяжелой истории женской семейной созависимости — самого настоящего проклятия, которое передаётся от матери к дочери, из поколения в поколение.

Женская инициация: стать Женщиной — здесь .

Мачеха. — Проклятие по алфавиту. — Первое произведение — лексикон проклятий

И что это люди все твердят — мачеха да мачеха? Дети столько наслушались про мачеху, что им могло показаться, будто мачеха и в самом деле рогатая. На каждом шагу их пугали мачехой:

«Погодите, озорники этакие, вот поездит отец по свету да привезет вам мачеху, тогда узнаете, почем фунт лиха!» Чего больше — когда солнце плохо греет, говорят: солнце греет, как мачеха. Очевидно, здесь что-то есть, ведь не спятили же все с ума!

как-то отец внезапно исчез. Прошла неделя, другая, третья. Куда девался отец? Все помалкивают. Взрослые говорят между собой втихомолку, чтоб не слышали дети, и большей частью намеками. Но однажды в хедере учитель случайно проговорился. Он спросил у детей: «Не приехал еще отец из Бердичева?»

К этому дипломатично поставленному вопросу жена учителя добавила не менее дипломатичное замечание: «А ты думаешь, так — то легко вдовцу найти мачеху для своих детей?» Итак, мы уже знаем, что отец в Бердичеве и что он ищет мачеху для своих детей. Зачем же, спрашивается, это скрывать? Что за тайна! И вот еще: когда отец должен был вернуться со своим «приобретением» из Бердичева, он предварительно прислал «эстафету» с известием, что бог послал ему ровню — это находка во всех отношениях как по происхождению, так и по состоянию, — и что он вскоре, бог даст, приедет со своей находкой. Он просит не говорить ей на первых порах, сколько у него детей, — зачем ей знать об этом раньше времени? Позже она сама узнает. Не обо всех ведь ей придется заботиться; старшие уже большие, а девочки — у бабушки. Он, упаси бог, не отказывается от них, дети это дети. Но при таких печальных обстоятельствах гораздо полезней будет скрыть на некоторое время нескольких детей. «Новостей больше нет. Желаю благополучия и долгих лет. Да поможет нам бог скорее увидеться в добром здоровье. От меня. » и т. д.

Это письмецо произвело бы хорошее впечатление, если бы не уловка насчет детей. Именно детей она больше всего поразила. Правда, они не сомневались в том, что отец их любит, что каждый из них по-своему ему дорог, но то, что они вдруг превратились в какую — то контрабанду, слегка задело их и вызвало неприятные мысли и чувства. Однако переживания эти длились недолго, так как вскоре кто-то пришел в хедер и сообщил им новость:

«Отец приехал и привез из Бердичева мачеху». — «Поздравляю! — вставила жена учителя. — Желаю вам в будущем приносить более радостные вести!» Учитель отпустил детей раньше времени.

Дома дети застали всю родню — дядю Пиню с сыновьями, тетю Хану с дочерьми. Гости сидели вокруг стола, пили чай, делали вид, что закусывают пряниками и вареньем, курили и перекидывались незначительными фразами, между которыми не было никакой связи, так как сидящие не слушали друг друга. Каждый был погружен в свои мысли, и все вместе разглядывали мачеху, оценивали «находку», которую отец привез из Бердичева, и, кажется, были довольны. Женщина эта своим видом внушала уважение, казалась неглупой, а главное — приветливой, ласковой, с добрым сердцем. Так из-за чего же было столько шума и зачем все пугали детей мачехой!

Только позже, спустя неделю, она показала себя во всей силе своего бурного темперамента, во всем великолепии своего языка, языка бердичевской мачехи, с ее безостановочной богатой, цветистой речью, К каждому слову мачеха прибавляла проклятие, часто в рифму, притом вполне добродушно. Например, к слову есть — ели б тебя черви! Пить — выпили бы тебя пиявки! Кричать — кричать тебе от зубов! Шить — сшить бы вам саван! Пойти — пошел бы ты в преисподню! Стоять — стоять тебе столбом! Сидеть — сидеть бы вам в ранах и болячках! Лежать — лежать бы вам в земле! Говорить — говорить бы вам в бреду! Молчать — замолчать бы вам навеки! Сказать — сказать бы о тебе все худшее! Иметь — иметь бы тебе все язвы! Не иметь — не иметь тебе в жизни добра! Носить — носил бы тебя черт на плечах! Вносить — вносить бы тебя больного! Выносить — выносить бы тебя мертвого! Уносить — унесли б тебя на кладбище! Или взять, к примеру, такое невинное слово, как «писать». Так вот вам — чтоб тебе рецепты писали! Записать — чтоб тебя в мертвецы записали! Вписать — сумасшедшего выписать — тебя вписать! Когда она бывала в ударе, слова, которые попадали ей на язык, вертелись, вились и текли, как масло, — без остановки, одним дыханием: «Чтоб тебя схватило, творец небесный, чтоб тебе и болячки, и колики, и ломота, и сухота, и чесотка, чтоб тебя кусало, и чесало, и трясло, и растрясло, и вытрясло, и перетрясло, боже милостивый, отец небесный, святой и милосердный!

Герой этой биографии должен признаться, что немалое количество проклятий и острых словечек в своих произведениях он позаимствовал из лексикона мачехи. Но еще в юные годы, когда он и понятия не имел, что значит сочинять, и ему даже не снилось, что когда-либо он станет писателем, ему вздумалось шутки ради записать все ругательства, которых он наслышался от мачехи, собрать их воедино и составить нечто вроде словаря. Он не поленился и стал собирать эти слова, а когда их собралось немалое количество, рассортировал их по алфавиту; попотев две ночи подряд, Шолом составил довольно любопытный словарь, который он здесь восстанавливает по памяти. Вот он:

А. — Аман, Асмодей.

Б. — Банда, банная шайка, банщик, бездельник, богадельня, богоотступник, болван, босяк, бревно.

В. — Веник, вонючка, вор, врун, выкрест, въедливая тварь.

Г. — Глотатель картошки, глупая морда, голодранец, грязное животное, гультяй, гусак в ермолке, гундосый.

Д. — Девка, деркач, дикарь, доносчик, дурень, дылда, дьявол.

Ж. — Жадюга, жулик.

З. — Зазнайка, заика, затяжная болезнь, злодей, злосчастье, змея.

И. — Идиот, идол, изверг, извозчик.

К. — Калека несчастный, карманник, картежник, каторжник, кислица, кишка бездонная, клоп, красавчик, крещеная голова, кусок сала.

Л. — Лабазник, лакомка, лгун, лежебока, лентяй, лепешка, лоботряс, лодырь, лошадиная морда.

М. — Медвежий поводырь, меламед, мешок половы, морской кот, мудрец во полуночи, мясо для сиденья.

Н. — Надутый пузырь, нахал, негодяй, несчастье, неудачник, никудышный, ничтожество, нищий, нудник.

О. — Обжора, обезьяна, обманщик, объедало, осел, отъявленный дурак, отщепенец.

П. — Паршивец, паскудний, пипернотер, пискун, побирушка, подхалим, попрошайка, портач, приблудный пес, припадочный, приставала, притворщик, пролаза, проповедник, пугало, пупок, пустоголовый, пятно.

Р. — Разбойник, редька, рыжий.

С. — Сапожник, свинья, свистун, сволочь, скрытый праведник, слепая курица, собака из собак, собачник, сопляк, сорванец, сплетник, стрелок по фонарям, сын дятла, святоша.

Т. — Торба, трефная кишка, трубочист, тряпье, турецкий перец.

У. — Упрямец, урод.

Ф. — Фальшивый человек, Фляскодрига.

X. — Холера, хромой портняжка.

Ц. — Царская морда.

Ч. — Червивый, череп пробитый, чесотка, чешуя.

Ш. — Шарлатан, шепелявый, шлепанец, шляхтич.

Это было, можно сказать, первое произведение, которое сочинил будущий Шолом-Алейхем, и назвал он его «Лексикон мачехи». С этим произведением получилась история, которая могла бы кончиться весьма печально.

Так как слова в лексиконе должны были быть расположены строго по алфавиту, то автору пришлось немало попотеть, несколько раз переписать его. Отец, видно, заметил, что парнишка над чем-то усиленно трудится. Как-то ночью отец подошел к нему, заглянул через плечо и затем, взяв рукопись, перечитал ее всю, от первой до последней буквы; мало того, он еще показал ее мачехе. И произошло чудо. Трудно сказать, случилось ли это в хорошую минуту, когда мачеха была в добром расположении духа, или ей неловко было сердиться, но на нее неожиданно напал безудержный смех. Она так хохотала, так визжала, что казалось, будто с ней вот-вот случится удар. Больше всего ей понравились слова «пупок» и «каскетка». «Пупком» у нее назывался не кто иной, как герой этого жизнеописания, а «каскеткой» она обозвала одного из старших ребят по случаю того, что он надел новую фуражку.

Кто же мог предвидеть этот смех? Разумеется, составитель лексикона в душе поблагодарил бога — избавителя за то, что все разрешилось так благополучно.

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...
Adblock
detector