Как проклясть страну

Когда придут бесноватые – вы увидите сами. Их ничто сдерживать не будет. Вы увидите массовые расправы – повешенных на улицах, заживо сожженных на площадях под вой и радостное камлание толпы. Одесса – просто лёгкая закуска для этого зверья.

У многих еще осталась странная иллюзия, что Украина – это такое благодатное место, где полно еды, чудный, мягкий климат и милые, добрые люди. Но это не так.

Украина возникла, как страна проклятых. На эти земли сотни лет провидением отправлялись на инкарнацию примитивные души, находящиеся в самом зачаточном, полуживотном состоянии. Души скаредные, завистливые до обморочного состояния, отягощенные злобой, ненавистью и жадностью.

Сотни лет провидение тыкало всех этих людей носом в зеркало – смотри, смотри на себя – у гроба нет карманов. Смотри – твоя страсть накопить, утащить, надкусить – она привела к тому, что в один миг ты теряешь вообще все. Твоя ненависть – оборачивается против тебя же.

Кто-то понял и бежал с этой земли без оглядки. Кто ничего не понял – возвращался сюда снова и снова, попадая каждый раз во все более жёсткие условия выбора.

Первым проклятьем стала междоусобица, похоронившая Древнюю Русь и расколовшая древнерусский народ. Вторым проклятьем стала европейская, католическая оккупация. Третьим проклятьем – непрерывные татарские набеги с угоном в полон сотен тысяч наиболее здоровых и сильных. Четвертое проклятие – попытка обрести самостоятельность – одна кровавая бойня переросла в другую, после смерти Хмельницкого десятки лет шла дикая резня всего и вся, Руина.

Пятое проклятье – 1-я Мировая и Революция, сопряженные с ними голод и болезни. Шестое проклятье – Вторая мировая война, фронт которой дважды, огненным валом прокатился здесь.

Седьмое проклятие – незалежнисть. Разруха, воровство, потоки лжи, беснование и, как закономерный итог – приход к власти самих бесноватых, разжигание ими войны.

Вы скажете, они нормальные? Яценюк, Порошенко, Тимошенко? Вы скажете – они вообще не украинцы? Да какая разница?! Украинец – это не национальность. Украинец – это член тоталитарной секты, человек, с маленькой душой, неспособной ни оказать сопротивление демонам лжи., алчности, злобы, ни осознать самое себя. В украинцы записывают себя все, кто проклят кем-то, кто наказан в прошлых воплощениях за предательство, за звериную жестокость, за жадность и глупость.

И они, по-настоящему бесноватые ещё не пришли. У власти пока стоят обычные воры, мошенники, мелкое жулье, хапуги и спесивые ничтожество.

Когда придут бесноватые – вы увидите сами. Их ничто сдерживать не будет. Вы увидите массовые расправы – повешенных на улицах, заживо сожженных на площадях под вой и радостное камлание толпы. Одесса – просто лёгкая закуска для этого зверья. То, что будет происходить ПОСЛЕ захвата власти настоящими украинцами – будет по-другому. Вся их чёрная, адская сущность вырвется и покажет себя во всей красе. Мир людей содрогнется. Мир нечисти, по понятным причинам, попытается ничего не заметить, но даже им это будет трудно сделать.

Заповедник проклятых душ пожрет самое себя. Или до следующего раза, или навсегда.

Есть много исследований на этот счет. Среди объяснений: 1) реформы не выгодны правителям, ведь они напрямую подрывают их власть (Аджемоглу-Робинсон), 2) бенефициары нынешнего положения дел всегда сильнее тех, кому статус-кво не выгоден (Родрик, Гроссман, де Мескита), 3) авторитарные лидеры не заинтересованы в реформах, ведь они принесут плоды нескоро, уже после их ухода.

Оригинальное объяснение предложили недавно известные специалисты по теории развития — Дуглас Норт (Университет Вашингтона), Барри Вейнгаст и Гари Кокс (оба — Стэнфорд). В развивающихся странах, показали они, не решена проблема политического насилия. Его слишком много. Политическим насилием в данном случае считается успешная попытка смены власти насильственным путем, а продолжительность существования политического режима — период, в течение которого лидеры сменялись ненасильственным образом.

Не стоит думать, что насильственная смена режима — проблема только для стран вроде Сомали.

Собрав сведения о передаче власти в 162 странах за 1840–2005 годы, исследователи обнаружили: только в развитых странах (богатейшие 10% по душевому ВВП) продолжительность существования режимов велика. В четверти развитых стран это 88 лет и выше, в половине — от 60 лет, и лишь в 25% — менее 34 лет. В странах с уровнем ВВП ниже медианного картина обратная. В половине из них политический режим живет не более 7 лет, и в 75% — не более 17 лет. Насильственная смена власти здесь дело обычное. Лишь в 10% таких стран режим существует 34 года и более.

Будучи далеки от смертного одра, закрытые общества тоже не идут на реформы, превращающие их в общества с открытым доступом. Чтобы сократить поток ренты, достающийся властной группировке, снизить барьеры и перейти к распределению благ не в зависимости от дружбы и родства (по модели патронажа), а по заслугам, нужны серьезные инвестиции, то есть высокий уровень экономического развития. А чтобы его достичь, необходимы политические реформы. Это и есть ловушка политического насилия — замкнутый круг, из которого трудно выбраться.

В большинстве случаев тактика репрессий приводит к искомому результату, полагают стэнфордские ученые во главе с Беатрис Магалони: вероятность свержения наиболее репрессивных лидеров в результате протестов ниже, чем у их более мягких коллег. Причина в том, что в таких режимах гражданам очень трудно сорганизоваться — мешают, кроме прочего, ограничения на распространение информации и страх. Но уж если люди отваживаются массово выйти на улицу, самые одиозные режимы падают. Минимизировав риск политического насилия в отношении самих себя, склонные к репрессиям автократы максимизируют риск своего насильственного смещения в случае, если гражданам все же удается сорганизоваться. Тут их и настигает ловушка политического насилия, от которой они в меру своего понимания пытались уйти.

Термин проклятие ресурсов был впервые использован Ричардом Аути в 1993 году [1] для описания ситуации, при которой страны, богатые природными ресурсами, были не в состоянии использовать это богатство для развития своей экономики и, вопреки интуиции, имели более низкий экономический рост, нежели страны, располагающие меньшими природными ресурсами.

Однако, мысль о том, что природные ресурсы могут быть скорее проклятием страны, нежели преимуществом, начала зарождаться еще в 80-е годы XX века. В различных исследованиях, включая известную работу Дж. Сакса и A. Уорнера [2] , прослеживалась взаимосвязь между изобилием природных ресурсов и слабым экономическим развитием страны.

Одним из самых ярких примеров оторванности ресурсного изобилия от экономического роста являются нефтедобывающие страны. Так, в период 1965—1998 гг. прирост ВНП на душу населения в странах ОПЕК снизился в среднем до 1,3 %, тогда как в остальных развивающихся странах он составлял в среднем 2,2 %. [3]

Некоторые авторы утверждают, что приток финансов, связанный с иностранной помощью, может оказывать на экономику воздействие, аналогичное проклятию ресурсов. [4]

Вместе с тем, следует отметить, что многие государства, имеющие значительные запасы природных ресурсов, могут достигать высокого уровня благосостояния и индустриального прогресса. К таким можно отнести США, Канаду, Австралию, в меньшей степени Испанию (большинство видов полезных ископаемых), благоприятные сельскохозяйственные условия на части территории), некоторые страны Персидского залива, Малайзию, Бруней, Ливию, Норвегию (нефть, газ, в Норвегии также богатейшие источники гидроэнергии, в Ливии богатейшие подземные запасы пресной воды). [источник не указан 42 дня]

Отрицательные эффекты и причины

Природные ресурсы могут провоцировать конфликты в обществе, при которых различные группы и фракции борются за возможность распоряжения ими (рентоориентированное поведение). Иногда этот конфликт проявляется открыто, как сепаратистский конфликт в регионах, где добываются эти ресурсы (например, такой, как в нефтедобывающей провинции Кабинда в Анголе), однако чаще они принимают скрытые формы, такие, как борьба между министерствами или департаментами за доступ к бюджетным средствам, приводящая к снижению эффективности государственного управления в целом.

Выделяют следующие основные типы взаимосвязи между природными ресурсами и вооруженными конфликтами. Во-первых, эффекты проклятия ресурсов подрывают качество государственного управления, повышая тем самым уязвимость государства для конфликтов, вызванных другими факторами. Во-вторых, конфликты могут возникать непосредственно вокруг контроля и использования ресурсов, а также распределения поступлений от их добычи. В третьих, доступ к доходам от ресурсов одной из участвующих в конфликте сторон, способствует продолжению конфликтов [5] .

В научных исследованиях широко цитируется тот факт, что для типичной страны, доля экспорта первичных ресурсов которой составляет порядка 25 % ВВП, вероятность возникновения конфликта составляет 33 %, а при доле экспорта 5 % ВВП — снижается до 6 % [6] [7] .

В стандартной ситуации, когда общество не является ресурсно-зависимым, правительство облагает налогами граждан, которые, в свою очередь, требуют эффективного и ответственного управления. Это взаимодействие получило название социального контракта между правительством и гражданами. В странах, экономика которых основана на природных ресурсах, правительство не имеет необходимости облагать налогами своих граждан, так как оно имеет гарантированный источник дохода от добычи природных ресурсов. В этих условиях социальный контракт нарушается, так как правительство не чувствует себя связанным обязательствами эффективно управлять государством. Более того, часть общества, получающая доход от добычи ресурсов, может считать эффективные государственные институты и гражданское общество угрозами своему благосостоянию, и намеренно подрывать их формирование.

В результате этого государство плохо выполняет свои прямые обязанности и может препятствовать формированию гражданских обществ, используя для этого доходы от природных ресурсов. Страны, экономика которых зависит от природных ресурсов, имеют тенденцию быть более тоталитарными, коррумпированными и плохо управляемыми.

Голландская болезнь представляет собой экономическое явление, при котором большие доходы от экспорта природных ресурсов оказывают негативное воздействие на развитие других секторов экономики, повышая номинальный и реальный обменные курсы национальной валюты, а также заработную плату в добывающих отраслях.

Повышение обменного курса и заработной платы приводит к снижению конкурентоспособности на мировых рынках других отраслей, работающих на экспорт, прежде всего, сельскохозяйственного и обрабатывающего.

Кроме того, увеличение бюджетных доходов, связанное с экспортом ресурсов, часто влечет за собой повышение государственных расходов (на здравоохранение, оборону и др.), что приводит к дальнейшему повышению реального обменного курса и заработной платы.

Результирующий спад в обрабатывающих секторах и, как следствие, еще большая зависимость от природных ресурсов, делает экономику чрезвычайно уязвимой к неблагоприятным изменениям на рынках природных ресурсов.

Цены мирового рынка на природные ресурсы подвержены значительным колебаниям. Так, цена барреля сырой нефти выросла с 10 долларов в 1998—1999 гг. до более чем 140 долларов в 2008 г., а в начале 2009 г. упала до 50 долларов.

Если доход государственного бюджета формируется в основном от экспорта природных ресурсов (например, согласно данным МВФ, 99,7 % экспорта Анголы в 2005 году составляли нефть и алмазы), эти колебания вносят хаос в государственные расходы. Связанные с этим резкие изменения экономического климата в стране приводят к массовым нарушениям контрактов, подрывая стабильность экономики.

Так как правительство ожидает значительных поступлений в будущем, оно начинает аккумулировать задолженность, даже при наличии доходов от природных ресурсов. Это поведение поощряется, так как укрепление реального обменного курса, связанное с притоком капитала в страну или голландской болезнью, приводит к снижению процентных платежей. Природные ресурсы страны используются как залог, увеличивая размер возможного кредита. Однако, при снижении цен ресурсов на мировых рынках и падении реального обменного курса, у правительства оказывается меньше средств для выплаты более дорогого долга. Например, ряд богатых нефтью стран, как Нигерия и Венесуэла демонстрировали быстрый рост внешних заимствований во время нефтяного бума 70-х годов XX века. Однако, когда цены на нефть стали снижаться в 80-е годы, банки прекратили дальнейшую выдачу им займов, что привело к невозможности правительств расплатиться по текущему долгу и его разрастанию за счет штрафных санкций.

В богатых природными ресурсами странах часто наиболее простым способом удержания власти является перераспределение богатств в пользу определенных привилегированных секторов, нежели проведение ориентированной на рост, сбалансированной экономической политики и формирование четких правил игры. Гигантские доходы от природных ресурсов подпитывают эту политическую коррупцию. Правительство в этой ситуации испытывает меньшую необходимость в формировании институциональной структуры, регулирующей экономику страны вне добывающего сектора, в результате чего остальные сектора начинают существенно отставать в развитии [8] .

Развитие экономической диверсификации может замедляться или приостанавливаться в связи со временной высокой доходностью добычи природных ресурсов. Предпринимаемые попытки диверсификации при этом часто представляют глобальные общественные проекты, которые могут неправильно планироваться и плохо управляться, вновь сводясь к перераспределению ресурсов.

Даже в ситуациях, когда власти пытаются диверсифицировать экономику, они сталкиваются со значительными трудностями, в связи с тем, что добывающий сектор более рентабелен, нежели любой другой.

В связи с этим зависимость стран-экспортеров ресурсов от добывающего сектора растет с течением времени. Несмотря на то, что данный сектор дает большие поступления, он обеспечивает сравнительно мало рабочих мест и часто функционирует как изолированный анклав, имея незначительные связи с остальными секторами экономики.

Во многих бедных странах заработная плата в добывающей промышленности во много раз превышает зарплату в других секторах экономики. Это привлекает в него наиболее талантливых людей из частного и государственного сектора, негативно влияя на последние, так как лишает их наиболее квалифицированного персонала.

Другим возможным эффектом проклятия ресурсов является вытеснение из страны человеческого капитала. Государства, полагающиеся на экспорт природных ресурсов, могут пренебрегать развитием образования, так как они не испытывают в нем немедленной необходимости. Напротив, страны, бедные ресурсами, например, Тайвань и Южная Корея, прикладывают большие усилия для развития образования, что являлось одной из составляющих их экономического успеха (см. Восточно-азиатские тигры).

Следует отметить, что этот вывод оспаривается некоторыми исследователями. Так, в одной работе [9] доказывается, что природные ресурсы генерируют сравнительно легко облагаемые налогами ренты, которые чаще используются для развития образования.

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...
Adblock
detector